Рейтинг@Mail.ru
Home / ОБЩЕСТВО / Почему отцы бесправны?
18.05.2017

Почему отцы бесправны?

Основатель и лидер общественного движения «Межрегиональный отцовский комитет» Игорь Серебряный ответил на семейные вопросы Polytika.ru

О правах матерей известно всем: у них и материнский капитал, и комната матери с ребенком, и алименты при разводах, и дети по суду… А вот про права отцов в России говорить как-то не принято. Мол, мужчины и сами смогут позаботиться о себе. Но на самом деле это не так: почитайте соцсети – увидите, сколько в стране бесправных отцов, которым бывшие жены не позволяют видеться с детьми, и которым суды немотивированно отказывают в воспитании сыновей и дочерей. Как восстановить баланс прав  отцов и матерей? Об этом Polytika.ru беседует с лидером и основателем движения отцов за права детей «Межрегиональный отцовский комитет» Игорем Серебряным.

Игорь, ваше движение готовится отметить свое семилетие. Как вам пришло в голову в далеком 2010 году организовать «Отцовский комитет»?

Мне эта идея пришла в голову  потому, что когда у меня самого в 43 года случился развод, я на своем опыте впервые почувствовал на себе   проблемы, которые возникают, если супруга препятствует общению с твоим ребенком. Я, дожив до 43 лет,и имея за плечами не один брак и старшего ребенка, даже не представлял, что такие проблемы вообще существуют в природе. Поэтому когда я с этим столкнулся, для меня это было шоком.  Я понял, что в реальности в таких ситуациях  ни  Семейный кодекс, ни другие законы не исполняются.  Например, в Семейном кодексе говорится о праве ребенка общаться с обоими родителями вне зависимости от отношений между ними.

А в  Конституции  прописано равенство прав и обязанностей мужчин и женщин.  Но на практике суды не обращают на это внимание, дискриминируя мужчин.   В России принята Национальная стратегия действий в интересах детей на 2012-2017 годы. У нас  на бумаге огромное количество всего делается ради интересов детей. Но когда доходит до практики, государство защищает чьи угодно интересы, но только не детей. В России более чем достаточно всяких комитетов по делам ребенка, уполномоченных и прочих. Но почему дети живут в разделенных семьях и не могут видеть своих родителей при таком количестве официальных детозащитников, это большой вопрос.

В 2010 году, когда создавался «Отцовский комитет»,   мы в Общественной палате нашли статистику, которая меня шокировала. Оказалось, что в России  больше  социальных сирот (то есть живущих без одного или нескольких родителей), чем это было в годы Великой Отечественной войны. Но тогда отцы погибали на фронте, а сейчас отцы живы, но органы опеки и суды лишают их прав видеться с детьми. Тогда-то мы с единомышленниками и решили, что необходимо всем миром защищать права отцов совместно с правами детей. Потому что эти права неразделимы.

Пытались ли вы взаимодействовать с официальными органами или уполномоченными лицами, осуществляющими функции защиты прав детей и семей?

По наивности  первым делом мы бросились к Павлу Астахову, который тогда был детским федеральным  омбудсменом, обращались и к  столичному омбудсмену Евгению Бунимовичу.  Астахов с нами один раз встретился  под телекамеры. Но он сказал одну фразу, которая нас очень насторожила. Он заявил:  «Вы мужчины, вы должны терпеть». В ответ  мы задали ему вопрос : а дети тоже должны терпеть? Астахов  быстро этот разговор свернул  и больше с нами не встречался до своей отставки. Он нас заблокировал в Твиттере, в Фэйсбуке, он просто перестал идти с нами на контакт. Мы ему писали: Павел Алексеевич, вы постоянно ездите по заграницам защищать вывезенных туда детей. Но когда у вас под носом сотни тысяч детей спрашивают о том, где  их папа, почему вы не защищаете права ребенка на отца и права отца на ребенка?  Ему нечего было на это сказать. А вот с Бунимовичем у нас сложились   хорошие отношения, мы к нему часто  приходили, его сотрудницы  всегда были готовы идти с нами на контакт. Но они нам прямо говорили:  поймите нас,  мы называемся уполномоченными, но у нас в реальности нет никаких полномочий. Например, на мои собственные суды по общению с ребенком приходила представительница Бунимовича, но она вообще сидела там, как мебель.  Судья видит, что она сидит, но судья имеет право  ее спросить или не спросить. Как правило, слова представителю московского омбудсмена в судах не давали или задавали чисто формальные вопросы. Так что детский омбудсмен — чисто декоративная фигура, чтобы показать внешнему миру, что в России права детей защищаются.

Какие цели ставит перед собой ваше движение?

Одна цель  глобальная, слегка идеалистическая и потому вряд ли достижимая — это как коммунизм. Мы понимаем, что мы ее вряд ли при нашей жизни достигнем. Это изменение государственной политики в сфере семьи и детства, которая должна — в нашем идеальном варианте — быть направлена на то, чтобы ребенок в случае расторжения брака родителей вообще не замечал бы этого. То есть, чтобы ребенок мог общаться с папой и мамой так, как будто бы у него по-прежнему цельная семья. Я это говорю с учетом своего опыта. Мой старший ребенок после моего развода с его мамой (а мы развелись, когда ему было 4 года)   лет до 10-12, пока не стал что-то понимать,  вообще не знал, что его папа с мамой развелись.  Мы с моей старшей женой в прекрасных отношениях, а ведь скоро будет 30 лет, как мы развелись. Мы все эти три десятилетия по-прежнему в гости друг к другу ездим. Мы родственники, так и должно быть. Но, к сожалению, выяснилось, что это не норма, а скорее исключение из правил. К нам ежедневно обращается множество отцов со всей страны. Вопросы практически идентичны: жена не дает общаться с ребенком.  При существующей практике подавляющее большинство решений судов состоит в том, что ребенок после развода остается с матерью, и мать не несет никакой ответственности ни перед государством, ни перед ребенком за то, чтобы у ребенка сохранился в его жизни отец. Это факт.

Что уже удалось сделать за семь лет работы вашего движения ?

Нас знают отцы (и, кстати, матери тоже) по всей стране и нам доверяют. Но этого недостаточно. Чтобы изменить ситуацию, нужно менять законодательство. А с этим туго. Мы пытались это сделать, работая с Госдумой прежнего созыва. Тогда в нижней палате работала нынешний сенатор Елена Мизулина, которая своими истериками с трибуны могла  переорать любую логику. С нами на контакт Мизулина не шла (если не считать контактом ее жалобы на МОК в прокуратуру). Но яс пристрастием общался с ее заместителем Натальей Карпович, у которой, на минутку, пять детей от разных мужей:  там вообще очень экзотические личности сидели в этом комитете по вопросам семьи и детства. Мы им задавали, в частности, вопрос: а почему ваш комитет называется «По делам семьи, женщин и детей»? А где отцы? Везде есть комнаты матери и ребенка, а отцу куда пойти, если он с ребенком? Или взять материнский капитал. А где отцовский капитал? Отцов отодвигают куда-то в пятое измерение. Вспомните  знаменитый вот этот случай, на всю страну прогремевший, когда наш активист  Александр Афанасьев из Башкортостана, у которого двое детей и умерла жена,  четыре года не мог получить материнский  капитал.  Поэтому мы в конце концов  поняли, что нам не нужно тратить время, энергию и силы на бюрократию.  И мы никогда не собирались лезть в политику, потому что если бы мы это сделали, у нас бы внутри раскол произошел – кто-то за коммунистов, кто-то за Навального, кто-то за крымнаш, а нас это всё не интересует. Нас интересует, что вот есть отец , и его ребенку не дают с отцом видеться. Поэтому мы стали более прагматичны, мы сосредоточились на чисто практической помощи конкретным людям, которые нам звонят. Помогаем в зависимости от конкретной ситуации, в том числе по юридической части. Причем делаем это бесплатно, за идею.

Но если законы и суды на стороне матерей, то что может сделать адвокат в пользу отцов?

Открою вам такой секрет. Для решения вопросов общения с ребенком, определения места жительства ребенка юрист вообще не нужен. Потому что эти вопросы при существующем на данный момент законе не решаемы в правовом поле. Даже если суд принимает решение обязать мать ребенка не препятствовать  его общению  с отцом, исполнить это решение невозможно. То есть, мать спокойно может получить решение, но  продолжать вести себя как угодно. Ребенок ведь — не имущество, на него нельзя наложить арест, его нельзя изъять, поделить пополам, вывезти, привезти. Поэтому эти решения не исполнимы. И недобросовестные родители, с которыми при разводе остается ребенок, если они хотят, этим пользуются на всю катушку, и с этим сделать юридическими инструментами ничего нельзя.

Но у нас есть очень четкое понимание того, что должно быть, чтобы это изменить.  Это  элементарно просто решается, но явно умышленно саботируется.   И то, что 450 депутатов Госдумы этого не видят, они это делают, скорее всего, сознательно.  Решение состоит в том, что надо в Гражданско-процессуальный кодекс, в Семейный кодекс, во все эти  документы записать элементарно простейшую вещь:  в случае расторжения брака, в котором есть дети, та сторона, которая инициировала расторжение брака, не имеет права на определение места жительства ребенка с собой.  Точка. То есть, если ты разрушила семью, если ты по своей инициативе расторгаешь брак, то есть это по твоей инициативе ребенок лишается семьи, то есть ты уже совершила злонамеренный поступок относительно ребенка. Никто не спрашивает об отношениях жены с мужем: может, он там какой-то домашний тиран, а жена может быть  проститутка. Это неважно. Это ваши взрослые отношения, решайте их между собой. Но раз вы завели ребенка, то до его совершеннолетия вы должны думать в первую очередь о ребенке, а не о себе любимых.

А кто в таком случае должен решать, с кем будет проживать ребенок?

Для того, чтобы не было волюнтаризма в решениях судов , в законе должно быть все четко написано: супруг, по инициативе которого расторгнут брак, автоматически переуступает право на постоянное место жительства детей другому супругу и на. Тот, кто инициировал развод,  не должен оставаться основным опекуном детей. При этом за ним остаются полные права когда  инициатора возлагается обязанность уплачивать алименты. При этом он может когда угодно приходить в гости к ребенку, общаться с ним, это без вопросов. У ребенка должны быть оба родителя. Но сейчас присуждают детей матери в подавляющем большинстве случаев, независимо от причин развода. Вы не представляете, сколь велико количество брачных аферисток, которые и заводят-то детей без намерения создать семью, фактически с их стороны это фиктивный брак изначально. Они специально заводят детей, чтобы через какое-то время развестись и обеспечить себе на следующие 18 лет более или менее безбедное существование,  и  сама система их на это провоцирует.

А как быть отцу, если  при разводе он забрал ребенка, но суд обязал вернуть его бывшей жене, однако при этом ребенок уже давно живет с отцом и не помнит мать? Об одном из таких случаев на днях написала газета «Версия».

Есть ситуации, когда действительно отец забирает ребенка и он как ответственный родитель не может поступить иначе. В Подмосковье был такой случай, очень громкий, медийный: отец, активист МОК, забрал дочку у матери. Мать официально, может быть, не наркоманка, но явно не чужда этой забаве, да еще и и выкладывает свои эти приключения  в соцсетях. Суд тем не менее  определил место жительства ребенка с матерь, кто бы сомневался.  Отец ребенка забрал, потому что оставлять дочку с такой матерью, которая половину жизни проводит под кайфом, просто опасно для ребенка. Но в ответ мать подняла в свою защиту множество чиновников, вплоть до той самой Мизулиной, которые просто не стали вникать в детали, ссылаясь на решение суда о месте жительства девочки с матерью.  Меня как основателя Отцовского комитета, вставшего на сторону того отца,  с  подачи Мизулиной  затаскали по прокуратурам, приятного было мало. Неадекватня мать устраивала   маски-шоу с приглашением телевидения, приходила отнимать этого ребенка едва ли несо спецназом. Но дочка при виде своей мамы залезала под кровать или под шкаф, у нее просто истерика начиналась: я хочу быть с папой! Насколько я знаю, сейчас у этой девочки все хорошо, она живет с отцом.

Вообще, выигрывает всегда тот родитель, с кем физически находится ребенок. Этим пользуются в основном, конечно, матери. Они забирают ребенка и начинают его психологически обрабатывать, настраивая против отца.  Маму нужно за такие вещи если не сажать, то точно лишать родительских прав, а ребенку после такой обработки нужна очень серьезная психологическая реабилитация, которой  никто в России профессионально не занимается. У нас элементарно  не хватает педагогических кадров, которые подготовлены профессионально, как с ребенком вести себя в такой ситуации. У нас вообще лишь в 2011 году появился закон о досудебной медиации, а где-нибудь в провинции и слова такого не слышали. В моей личной ситуации  медиаторы, например, поступили очень остроумно, за что я им благодарен. Мы к ним пришли с бывшей женой, а медиатор  нас заперла в переговорной комнате на ключ (обеспечив чаем с печеньками) и сказала: пока не договоритесь, я вас отсюда не выпущу, у меня рабочий день 8 часов длится, я не тороплюсь. Такая шоковая терапия. Она в течение этих часов заходила, конечно, спрашивала, и результата-таки добилась. Потому что она дала возможность нам с женой просто обстоятельно поговорить — не на бегу, не в судебном противостоянии, а по-человечески. Так что эти  вопросы надо решать не через суды, не через правовое поле. Это надо решать через психологов, через медиации, через каких-то семейных консультантов, но где их взять в требуемом количестве?

Мы, собственно, в Отцовском комитете больше даже не юридическую помощь оказываем, а  психологическую. Ситуация понемногу, но меняется. Потому что те же  судьи, которые выносят решения по детям,  тоже не в вакууме живут. Они же тоже читают газеты, сайты, смотрят телевизоры. Меня каждый месяц приглашают на какую-нибудь телепрограмму, вот Russia Today буквально сегодня приглашала, там я все это говорю. Постепенно, конечно, это все сдвигается, потому что  еще 10 лет назад в 95-98 процентов случаев   детей оставляли с матерями, а сейчас это уже  процентов 80. То есть прослеживается все же тренд на равноправие отцов и матерей.  Но до идеального баланса еще далеко, так что будем работать, будем защищать права отцов, но, в первую очередь, конечно, детей.

Записала

Ольга Иванова

Scroll To Top