Рейтинг@Mail.ru
Home / ПОЛИТИКА / Преемник, которого мы придумали
18.10.2017

Преемник, которого мы придумали

Станет ли Алексей Дюмин президентом России?

Послепутинское будущее России – черный ящик, за содержимое которого отвечает Владимир Путин. Только он знает, что лежит в ящике, и лежит ли что-нибудь вообще, причем вариант, при котором ящик пуст, совсем не кажется фантастическим. Не то чтобы Путин планировал царствовать (да и жить) вечно, но он вполне может считать, что думать о будущем пока рано, или ему просто неприятна сама мысль, что возможна какая-то жизнь после его власти, и он старается отложить эту мысль на потом – мы не знаем, и никто не знает, и здесь бесполезны и информированность, и знание законов власти. Жизнь после Путина – то, о чем можно только гадать, а фактического материала для такого гадания нет ни у кого.

И, вероятно, самое удивительное порождение этой закрытости и неопределенности – Алексей Дюмин, странный человек, который, ничего не делая, на наших глазах превратился в важнейший фактор политического будущего страны, в фигуру, о которой всерьез говорят как о следующем президенте России – имя Дюмина второй год подряд попадает во все рейтинги потенциальных преемников. Впервые со времен Льва Толстого в Тульской области живет человек, имя которого гремит на всероссийском уровне наряду с самыми громкими столичными именами.

О том, ⁠что Дюмин преемник, ⁠заговорили сразу, но эти утечки выглядели скорее как неуклюжая попытка с помощью непроверяемого слуха и сопутствующей ему интриги смягчить неприятное впечатление от того, что Владимир Путин начал раздавать регионы уже совсем кому попало – даже на фоне других самых спорных глав регионов Дюмин, чья публичная политическая карьера началась с назначения губернатором, выглядел слишком странно, а если считать, что за этой странностью стоит что-то более весомое и негласное, то вроде бы даже все в порядке. В конце концов, единственный известный нынешнему поколению россиян опыт назначения преемника уходящим президентом именно таков – в 1999 году Борис Ельцин тоже вытащил непонятно откуда никому не известного Владимира Путина, и его неизвестность оказалась ключевым его преимуществом прежде всего в сравнении с остальными политиками того времени, про которых всем давно было понятно, чего от них можно ждать (ничего хорошего). Этот опыт, несмотря на то что прошло уже много лет, остается той секретной формулой, которая до сих пор может позволить Путину уступить президентское кресло кому угодно, а политический класс облегченно вздохнет – ну хоть не Медведев (не Собянин, не Шойгу и далее по списку).

Но ⁠все-таки Дюмин не совсем «кто угодно», как ⁠не был «кем угодно» в свое время и Владимир ⁠Путин. У Путина ⁠важнейшим имиджевым преимуществом 18 ⁠лет назад была его, пусть и мифологизированная, служба в КГБ – репутация лубянского ведомства сложилась еще в советские годы и сохранилась (и даже укрепилась, став мифом) в девяностые – КГБ воспринимался как единственная по-настоящему работоспособная советская структура, наиболее эффективная и наименее разложившаяся по сравнению с любым министерством и тем более ЦК, и, как многим казалось, люди в КГБ были, может быть, не самые симпатичные, но свое дело знали, этого у них не отнять. В 1999 году преемником стал не столько сотрудник Анатолия Собчака – петербургский период молодого «мочителя в сортире» тогда рекламировался не очень, – а прежде всего ветеран госбезопасности, который через лихие девяностые пронес привитые ему в КГБ и профессиональные умения, и ценностные установки.

Алексей Дюмин такого преимущества лишен. Его непубличная, догубернаторская биография исчерпывающе описывается одним словом – «охранник», – и это слово в стране, где профессия охранника стала едва ли не самой массовой, не несет никакой героической нагрузки, даже если речь идет об охраннике самого президента, а если говорить о знаменитых предшественниках, то у Дюмина такой предшественник ровно один – Александр Коржаков, про которого все помнят, во-первых, как он, пользуясь своим эксклюзивным положением «близости к телу», превратился в самого влиятельного теневого политика девяностых, и во-вторых, как, будучи отправленным в отставку, стал разоблачать свое бывшее начальство, рассказывая о нем самые интимные гадости, характеризующие прежде всего его самого, – в общем, совсем ничего хорошего. Помимо телохранительской, у Дюмина есть и краткая военная биография – до Тулы он был заместителем министра обороны и командующим силами специальных операций, но и эта строчка в резюме читается немного двусмысленно – охранник Путина, приставленный к Шойгу замом – он военными делами там занимался или просто приглядывал за амбициозным министром? А спецоперации в российской реальности (о Дюмине писали, что он, в частности, отвечал за эвакуацию Виктора Януковича в Россию в 2014 году) требуют не столько полководческих, сколько почти криминальных талантов, и непонятно, стоит ли вообще такими талантами гордиться.

Такие вполне очевидные соображения о преемнической неполноценности Алексея Дюмина почему-то никем не проговариваются вслух. До сих пор никто не воскликнул: «Позвольте, но такой человек просто не может быть президентом России», – напротив, о деятельности Дюмина умильно говорят федеральные каналы, а политологи обсуждают его шансы на роль преемника Путина. Дюмин, как подпоручик Киже, существует в российском политическом пространстве как полувиртуальное имя, больше относящееся не к конкретному человеку, а к представлению политического класса о том, каким может быть преемник. И чем громче звучит имя Дюмина в очередных прогнозах, тем больше его странная политическая судьба выглядит как грандиозная мистификация – человека просто наградили удобной должностью за многолетнюю верную службу, все остальное додумали политологи, журналисты и «высокопоставленные источники». Это может быть провокацией, призванной доказать, что российские лоялисты уже настолько выдрессированы, что могут присягнуть кому угодно – хоть охраннику, хоть уборщице. Но в нашей Византии объектом провокации может быть и одно первое лицо – возможно, к выбору Дюмина в качестве преемника сейчас подталкивает Владимира Путина кто-то из его окружения, пытаясь сыграть на сентиментальных чувствах Путина к своему охраннику. Президенту ложатся на стол какие-то мониторинги прессы, он читает каждый день, что Дюмина прочат в преемники, и сначала смутно, а потом уже всерьез задумывается: черт, а может, действительно? Капля точит камень, и если однажды Путин поверит, что из его бывшего адъютанта получится хороший президент для России, это обрушит существующие аппаратные сдержки и противовесы, создаст что-то вроде кризиса власти, и те, кто сегодня по какой-то причине чувствует себя обделенным, получат возможность в результате этого кризиса вернуть себе утраченные позиции. То есть, допустим, Путин уже решил, что преемником будет Дмитрий Медведев, а, скажем, Сергей Собянин, который наверняка тоже претендует на эту роль, ставит на Дюмина, чтобы с его помощью свалить Медведева, и когда Дюмин обнаружит свою неспособность руководить страной, его место займет Собянин – кажется, так и должна выглядеть классическая кремлевская mnogohodovochka.

В любом случае Алексей Дюмин сегодня – единственный российский политик, чей политический потенциал существует прежде всего в сознании людей, его обсуждающих, а сам он за неполные два года публичного присутствия во власти ни разу не дал вообще никаких оснований думать, что у него есть какие-то персональные амбиции. Войдя в историю первым телохранителем, получившим власть в целом регионе, он может войти в историю и как первый виртуальный преемник, которого придумали себе люди, уставшие от таинственности и неопределенности послепутинского будущего России.

Олег Кашин

Источник информации: «Репаблик»

Scroll To Top